≡AI≡ ESPN Sports
Все они затаивают дыхание, когда Джош Аллен выходит из-под контроля. Они всегда это предвидят. В начале игры он будет немного вялым, ноги будут дрожать, а мозг — рассеянным, и именно тогда они понимают — и боятся — что будет дальше. Он встанет перед ними в кругу игроков, и в его глазах появится определенный взгляд или тон голоса. Они просто пожимают плечами и думают: «Ну и что? Ну вот и началось».
Возможно, он разыграет комбинацию, а затем изменит расстановку защитников на линии розыгрыша, чтобы оказаться один на один с крайним защитником. Возможно, он отступит назад и задержит мяч на долю секунды дольше, чем нужно. Возможно, он будет бегать, как флаг в урагане, и останется в пределах поля на один-два шага дальше зоны комфорта, ровно столько, чтобы получить удар. В какой бы форме это ни произошло, они будут наблюдать за этим и думать: «Ой-ой. Удачи, Джош».
У каждого свои мотивы. Некоторые парни любят закрывать глаза и представлять себе, как игра разворачивается в их воображении. Другие кричат, вопят и слушают музыку, которая звучит как ленточная пила, распиливающая листовой металл. А третьим, как Аллену, просто нужно получить удар, почувствовать себя живыми и вовлеченными, придать игре форму, а жизни — смысл.
«Меня пугает, как он бегает?» — спрашивает левый тэкл «Биллс» Дион Докинс. «Черт возьми, да. Черт возьми, да. Когда мы видим, как Джош носится, перепрыгивает через людей и сбивает их с ног, это пугает. Он большой парень, но иногда эта детская непосредственность не передается. Да, ты большой парень. Мы понимаем. Но если ты упадешь, упадем и мы все. Это чертовски страшно, и мы не можем ударить его и сказать: «Вот, удар нанесен». Потому что что, если мы его травмируем?»
Даже в нашем мире, где все сосредоточено на квотербеках, Аллен уникальным образом связан с этой командой, этим регионом и неуловимой целью — победой в Супербоуле. «Он — всё», — говорит Докинс, а генеральный менеджер Брэндон Бин говорит, что его квотербек «хочет показать своим товарищам по команде, что он готов на всё». Хитрость заключается в том, чтобы определить, зачастую за доли секунды, моменты, когда эти два понятия сталкиваются, когда попытка сделать что-то не удаётся, мешая быть всем.
Это огромная психологическая ответственность, все эти надежды и ожидания. «Он здесь не просто так, — говорит Докинс, — они хотят, чтобы он поднял этот трофей». Эта всеобщая ответственность растет с каждым годом, словно волна, грозящая прорвать берега. У «Биллс» новый, благосклонный к Аллену главный тренер — 36-летний Джо Брэди, сверкающий новый стадион за 2,1 миллиарда долларов и та же самая непоколебимая тень истории, давящая на них. Каждый год — это год, когда они наконец-то выигрывают Супербоул, пока этого не происходит. В этом году, однако, все кажется иначе, как переломный момент, не «сейчас или никогда», а очень близко к нему.
Справедливо это или нет, но окончательный приговор вынесет один человек: Аллен. Это мир, который он создал.
Между Алленом и командой «Биллс» определенно существует двойственное отношение
Любовь и ненависть к нему, особенно когда речь идет о его настойчивом утверждении безрассудного потенциала человечества. Докинз принимает низкий, заговорщический тон и говорит: «Должен признаться: мне нравится это видеть». Всякий раз, когда Аллена сбивают с ног, его линейные игроки бросаются на помощь, надеясь, что он останется в состоянии, чтобы его подняли. Это их игрок, и если он собирается перебежать через лайнбекера, а не выйти за пределы поля, кто они такие, чтобы спорить?
«Это меня заводит, — говорит защитник Алек Андерсон . — Я думаю: "Да! Он заряжает энергией", и остальным приходится говорить: "Черт, Джош в ударе, значит, мне нужно поднажать". Да, квотербеки должны быть трофеем команды, но мне нравится, когда на лице моей франшизы есть немного грязи».
И вот он срывается с места, вызывая у каждого из мужчин целый спектр эмоций, бежит прямо, как рабочая лошадь. Его скорость, даже спустя девять лет, по-прежнему способна удивлять. Это немного похоже на наблюдение за рыбой, плывущей в преломленной воде: его тело ростом 196 см и весом почти 109 кг всегда на шаг или два опережает то место, где, как вам кажется, оно должно быть — вплоть до момента, когда он врезается в другого человека.
«Это подстегивает наших ребят в атаке, — говорит центровой Коннор Макговерн . — Если вы посмотрите на все, что он делает, например, насколько он бесстрашен и почему некоторые могут назвать его глупым за желание принимать удары на себя. Нам это очень нравится».
Аллен старается. Бог знает, как он старается. Просто... просто тяжело. В его темно-карих глазах постоянно читается игривость, словно он осознает, что покорил мир, и просто пытается понять, как далеко он может зайти. Иногда долгосрочные последствия и дедуктивное мышление могут остановить его. Сейчас ему 30, он крупный парень, но лицо пожилого мужчины начинает проступать, и он знает, что неуязвимость в НФЛ — это одновременно миф и ложь. Он слышал это от всех — от Брэди, Бина, большинства своих менее воодушевленных товарищей по команде: не рискуйте. Не рискуйте нами .
«Думаю, я уже перерос тот этап, когда мне нужны удары», — говорит Аллен, совсем не убедительно. «Возможно, мои линейные игроки просто немного попинают меня, может быть, ударят по моим защитным накладкам. Сейчас я стараюсь как можно меньше получать ударов. Знаю, это их заводит, но да — нужно вставать».
Но вот в чем проблема: это то, кто он есть. Если то, что мы любим, определяет, кто мы, то Аллен — это парень, который обожает врезаться в защитников, отпускать непристойные шутки и подшучивать над всеми в организации. Он — рискованный игрок, который, что примечательно, не пропустил ни одной игры с 2018 года, бывший MVP лиги, который до сих пор играет и ведет себя так, будто застрял где-то между седьмым и десятым классом. Он — парень, который играл с частичным разрывом локтевой связки в 2022 году, парень, который пропустил две игры из-за сломанного носа в прошлом сезоне, парень, который, по словам Макговерна, играл, несмотря на «нечто», о чем никто за пределами раздевалки никогда не узнает. «Пока 17-й на поле, я буду играть», — говорит Макговерн. «Ничто другое не имеет значения».
Сочетание бесстрашия и безрассудства Аллена — как в хорошем, так и в плохом смысле — отчасти объясняет его любовь к команде и болельщикам. В команде «Баффало Биллс» 53 человека, крупные и быстрые, чьи спортивные таланты входят в число лучших 0,01% из примерно 8,3 миллиардов человек на планете, но они всего лишь статисты в более масштабной драме. Аллен — неизменная надежда целого региона, суперзвезда, которая несет их надежды, мечты и бремя так же легко, как ребенок, прыгающий по парку.
«Он — король западной части штата Нью-Йорк, — говорит Макговерн, — и он носит эту корону с достоинством».
Чтобы понять созданное им царство, необходимо понять царства, которые его создали.
Поразительно наблюдать за повсеместным распространением атрибутики команды «Биллс» в западной части штата Нью-Йорк, и трудно передать тот уровень славы, которого достиг Аллен в этом контексте. Это не столько фанатское движение, сколько культурная сила. Флаги на машинах, флаги на домах, флаги на предприятиях. Буйволы, раскрашенные в цвета «Биллс», буйволы, украшенные майками с номером 17, бесчисленное количество плакатов, висящих на бесчисленном количестве стен. Бесплатная публичная тренировка в середине августа привлекла более 41 000 болельщиков во вторник утром в 8:30, пробки образовались на жилых улицах вокруг стадиона «Хаймарк» в Орчард-Парке. Казалось, что только 40 999 из присутствующих были одеты в футболки или майки с номером 17.
Это тяжёлое бремя, независимо от того, насколько легко лежит на плечах корона, и Аллен продемонстрировал это в прошлом году, когда расплакался после поражения в овертайме от «Бронкос» в дивизионном раунде AFC. «Биллс» — это не просто вид спорта в западной части штата Нью-Йорк, это, пожалуй, ведущая светская организация региона, и преданность Аллену балансирует на грани между благопристойностью и культовым статусом. («Если бы существовало что-то выше короля, — говорит Брэди, — Джош был бы выше этого»). Аллен стал символом Баффало, постиндустриального города гордых людей, которым здесь нравится, и которым совершенно всё равно, понимаете ли вы почему.
Они связаны с его часто рассказываемой историей: незаметное окончание средней школы в Файрбо, крошечном городке в Центральной долине недалеко от Фресно, а затем незаметное окончание колледжа Ридли, где он, как известно, разослал электронное письмо каждому главному тренеру, координатору нападения, координатору защиты и тренеру по позициям в FBS, заявив, что он «отлично подходит для вашей атакующей схемы!», но в итоге два университета первого дивизиона — Вайоминг и Восточный Мичиган — сделали ему предложение. А Восточный Мичиган в итоге отозвал свое.
«Он идеально подходит этому городу», — говорит Дел Рейд, один из основателей фан-группы Bills Mafia. «В городе всегда был свой менталитет аутсайдера, ощущение, что его недооценивают. Мы всегда спрашиваем: ценят ли его таким, какой он есть? Это ведь и история Джоша, верно?»
Карьера Аллена — звание MVP 2024 года, четыре участия в Pro Bowl, четыре сезона с более чем 4000 ярдами паса — представляет собой исполнение пророчества Бина, сделанного после драфта, о том, что его квотербек — «самый типичный парень из Буффало, которого мы могли выбрать на драфте». (Возможно, Бин почувствовал необходимость высказать это после того, как у болельщиков «Биллс» возникла предвзятость по отношению к калифорнийским квотербекам после давних провалов Джей Пи Лосмана, выбранного «Биллс» в первом раунде, и Роба Джонсона, которого «Биллс» приобрели в результате обмена на выбор в первом раунде с «Джагуарс» — выбор, который впоследствии стал Фредом Тейлором.) И каким-то образом Аллену удалось сохранить свой статус уроженца Буффало даже после женитьбы на актрисе и певице Хейли Стейнфельд и становления половиной второй по известности, но гораздо менее заметной, пары из списка А в НФЛ.
«Джош остаётся здесь, вот почему», — говорит Докинс. «Если ты остаёшься в Баффало, Баффало тебя смиряет. Он не спешит в Нью-Йорк, чтобы сидеть у самой площадки. Он не спешит в Вегас на драку. Он остаётся здесь, в западной части штата Нью-Йорк, в своём королевстве, и просто отдыхает».
Но подождите. А что, если они выиграют? Что, если он выиграет? Что, если Аллен, в расцвете сил, в свои 30 лет, приведет «Биллс» к их первому Супербоулу, стерев с лица земли десятилетия разочарований и четыре подряд поражения в Супербоуле в 1990-х?
«Что меня мотивирует?» — спрашивает Аллен, повторяя вопрос. «Сейчас меня мотивирует моя семья. Я делаю все возможное, чтобы быть лучшим кормильцем, лучшим мужем, лучшим примером для своей дочери. И, на втором месте, — привезти Кубок Ломбарди в западную часть штата Нью-Йорк».
Возможно, сейчас самое подходящее время. Брэди вселил в команду праздничную атмосферу, которая подчеркивает важность признания и празднования каждой победы, какой бы незначительной она ни была. Аллен, старательно избегая уничижительных высказываний в адрес бывшего тренера Шона Макдермотта, говорит: «Я знаю, что ребята расслабились и чувствуют себя прекрасно. Они могут быть сами собой — не то чтобы они не могли быть самими собой при тренере Макдермотте, — но это свежая атмосфера. Здесь есть какая-то искра».
Также в команде есть Джеймс Кук III , лучший игрок НФЛ по количеству набранных ярдов на выносе в прошлом сезоне, усиление защиты, которое, как ожидается, улучшится с приходом Брэдли Чабба, и новый любимый адресат передач Аллена — принимающий Ди Джей Мур, которого Аллен познакомил с этим новым миром во время тренировки в лагере, когда отвел его в сторону, чтобы представить бабушке. «Ди Джей, бабушка», — сказал Аллен. «Бабушка, Ди Джей». Аллен уже изгнал одного демона с маленькой буквы; победа над «Хьюстон Тексанс» со счетом 36-31 в первой неделе стала его первой в Хьюстоне после четырех поражений.
В апреле у Аллена и Стейнфельд родилась первая дочь, Харпер Хейз, и, по словам Аллена, это событие изменило всё. Его мировоззрение изменилось; дело не в том, что он меньше интересуется футболом, а в том, что он стал больше заботиться о других вещах. Он признаёт, что это сложно выразить словами, но клянется, что, меньше сосредотачиваясь на футболе и больше на семье, он станет лучшим квотербеком.
«Думаю, из-за этого всё, не только футбол, но и всё в жизни, стало казаться менее важным», — говорит Аллен. «Моя жена и дочь — мой главный приоритет. Если с ними всё в порядке, то и со мной всё в порядке. Неважно, что ещё происходит в моей жизни, и это на 100% освобождает меня, позволяя быть лучшим товарищем по команде, каким я только могу быть. Я просто выхожу на поле, играю в футбол и получаю от этого удовольствие».
(На вопрос о том, кто более известен, он или Стейнфельд, Аллен отвечает: «В любой точке мира, кроме Парижа, это, безусловно, она. Это стало очевидно, когда мы ездили туда несколько лет назад. Там никто толком не разбирается в футболе, но все знают кинозвезд и поп-звезд, а моя жена, по стечению обстоятельств, является и тем, и другим».)
Отсутствие Кубка Ломбарди и тщетное стремление его завоевать глубоко укоренились в местном сознании, став такой же неотъемлемой частью жизни, как и суровые зимы. Но это чисто внешняя сила; сами игроки не пережили ни одного из разочарований 90-х. На них не лежит никакого древнего бремени. Докинс говорит: «Нет, никакого бремени», а Аллен добавляет: «Я не вырос фанатом «Биллс», но есть другая история. Мы уважаем историю и людей, которые были до нас, но мы не чувствуем прошлого. Мы сосредоточены на создании будущего».
Но то, что они утверждают, будто не хотят, чтобы их определяло прошлое, не означает, что его там нет. Никогда еще не было такой четкой линии, разделяющей прошлое и будущее. Напротив нового блестящего стадиона, который критиковали за ограниченный обзор и местами редкую естественную траву, экскаваторы погружаются в груду обломков старого стадиона. Груды бетона, стали и 52 года воспоминаний поднимают с земли, загружают в грузовики и увозят, чтобы использовать их для чего-то гораздо менее масштабного. Все меняется, так почему бы и судьбе не измениться?
«В таком случае я бы с удовольствием потерял свою индивидуальность», — смеется Рейд. «Но мы не считаем себя милыми неудачниками. Если «Биллс» выиграют Супербоул, я гарантирую, что наш энтузиазм никуда не изменится. В тот момент, когда Джош Аллен поднимет над головой трофей Супербоула, мы просто захотим еще один».
Один из способов противостоять грузу истории целого региона
Создать микроклимат, наполненный беззаботностью и жизнерадостностью, благодаря одному человеку. Макговерн описывает чувство юмора Аллена так: «Если бы 12-летнему ребенку дали неограниченные деньги, у него был бы такой же юмор, как у Джоша, как у ученика средней школы». Это прозвучало как оскорбление, пока я не спросил самого Аллена, и он ответил: «Комедия застряла в сознании 12-летнего ребенка и останется там навсегда».
Еще до рождения дочери Аллен разыгрывал шутку с другом по FaceTime. Трижды Аллен звонил и спрашивал друга, сидит ли тот. «У меня важные новости» , — говорил Аллен, и каждый раз друг радовался возможной новости о ребенке, но Аллен смеялся и говорил: «Попался». После третьего звонка друг сказал: «Забудь об этом. Ты как тот мальчик, который кричал «Волк!». Я больше на это не поведусь».
После рождения ребенка Аллен позвонил своему другу по видеосвязи, держа на груди пеленку.
«Чувак, на этот раз всё по-настоящему».
Аллен энергично замахал руками и с искренней гордостью посмотрел на пеленку.
«Хочешь ее увидеть?» — спросил Аллен и постепенно откинул пеленку, открывая мордочку своей собаки.
«Я постоянно выбивала у него почву из-под ног, поэтому, даже после рождения ребенка, я решила повторить это еще раз», — говорит Аллен. «Это был хороший момент. А потом я, конечно же, показала ему нашего малыша».
Новички — особенно благодатная почва для подросткового юмора Аллена. В прошлом сезоне один новичок, имя которого мы не будем называть, впервые вошел в круг игроков во время тренировочного лагеря. Как и большинство новичков, он был немного ошеломлен, и Аллен решил пошутить. Он сказал: «Окей, все — на счет два!» и вышел из круга, не объявляя ни одной комбинации. Новичок послушно захлопал в ладоши и убежал из круга, а остальные 10 парней, все знакомые с выходкой своего квотербека, разразились смехом.
«Когда новичок впервые собирается в круг с Джошем, можно заметить, как у него пропадает мозговая активность, — говорит принимающий Джошуа Палмер . — Они немного нервничают».
Шутки Аллена не учитывают иерархию. Брэди, занимаясь своими делами и размышляя о футболе, вошел в свой импровизированный кабинет в отеле в центре Кливленда перед второй предсезонной игрой «Биллс». Он включил свет и закрыл дверь. Он уже собирался сесть за стол, когда его крепко обняли.
«Я его здорово подловил», — говорит Аллен. «До смерти его напугал». Брэди, как всегда, оправдал ожидания, назвав это «небольшим испугом — у него отличное чувство времени, и он просто знает, как держать тебя в тонусе».
Проблема в том, что никто никогда не может быть до конца уверен, когда он говорит серьезно. Общение с Алленом предполагает определенный уровень самосохранения. Если он задает вопрос, никто не хочет на него отвечать, опасаясь подвоха. Если он высказывает свое мнение или совет, никто не хочет ему следовать.
«Я смирился с тем, что сам заварил эту кашу, и теперь мне придётся расхлёбывать последствия», — говорит он. «Обычно мне приходится клясться на Библии или на своей семье, чтобы меня воспринимали всерьёз. Обычно они это уважают. Я бы на них не солгал».
Насколько глубока эта преданность?
От задних дворов до стен спален и заднего сиденья машины Лу и Стейси Макнетт, где их 13-летняя дочь Эбби обнимает одного из своих неизменных плюшевых мишек Джоши. Макнетты едут домой после визита к врачу в конце августа в хорошем настроении. За последние несколько лет они пережили слишком много бурных эмоций и научились ценить маленькие победы.
У Эбби синдром Дауна и редкая форма рака, называемая альвеолярной рабдомиосаркомой. Ее родители купили ей первого мишку Джоши — «для вдохновения», как говорит Стейси, — когда Эбби провела три месяца в больнице Нью-Йорка в начале 2022 года. После выписки из больницы и возвращения в Баффало Эбби познакомилась с Алленом, подарила ему «мишку Эбби» и попросила его подписать ее мишку Джоши. Сейчас у них по три мишки каждого вида, а один мишка Эбби ждет дома у Макнеттов, ожидая доставки Аллену. Эбби называет Аллена своим лучшим другом с момента их первой встречи.
«Медведи, — говорит Стейси. — Это их фишка. Он везде ходит с ней».
Эбби пережила несколько периодов ремиссии и рецидива. Аллен помогал ей радоваться ремиссиям — он встречался с ней в прошлом году, когда она отметила годовщину болезни, — и утешал ее, когда обнаруживался рецидив рака. «Он настоящий, — говорит Стейси. — Это единственное, что я постоянно о нем говорю. Она не очень разговорчива, а он всегда терпеливо ждет, когда она заговорит. Когда он с ней, для него важны не мы, а Эбби».
Когда в апреле выяснилось, что у Эбби снова обнаружили рак, она получила от Аллена рукописную открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления. «Думаю о тебе и молюсь за тебя», — написал он. «Сегодня вечером обниму Эбби покрепче. Люблю тебя и продолжай бороться».
Отделение послеоперационного восстановления для детей в больнице названо в честь бабушки Аллена по отцовской линии, Патрисии Аллен. После смерти Патрисии в сезоне 2020 года «Биллс Мафия» организовала сбор средств, в результате которого больнице было собрано более 1 миллиона долларов, большая часть которых была внесена частями по 17 долларов. Сообщается, что сейчас фонд собрал более 17 миллионов долларов. Аллен периодически и часто без предупреждения посещает больницу, и Эбби всегда берет с собой свою майку с номером 17, на всякий случай.
Аллен связывает свое отношение к болельщикам, особенно к детям, с инцидентом, который, по его словам, произошел после игры команды «Сан-Франциско Джайентс», на которой он присутствовал в детстве. Он и его брат Джейсон, возраст которых Джош отказывается раскрывать, ждали возле стадиона игрока, имя которого Джош также отказывается называть, лишь отметив, что это не Барри Бондс и не Бастер Поузи.
Этот игрок последним вышел из раздевалки на парковку для игроков, и братья Аллен были среди последних ребят, ожидавших, когда их поприветствуют. Они хотели хоть чего-нибудь, чтобы подтвердить свою преданность команде, а вместо этого игрок натянул кепку — по сути, отказавшись носить корону — и отвернулся, когда ребята начали выкрикивать его имя.
«Он мог бы хотя бы дать пять, помахать рукой, улыбнуться, сказать: „Спасибо, ребята, мне пора“», — говорит Аллен. «Меня бы устроило что угодно. Я никогда не забуду, как в детстве этот парень даже не посмотрел на нас. Даже не взглянул. Я подумал: „Больше не могу быть его поклонником“. Мне было так больно, и я подумал, что если когда-нибудь окажусь в такой ситуации, я сделаю все возможное, чтобы не сделать ничего подобного ребенку, особенно ребенку, который на меня равняется».
Аллен по-прежнему удивительно зол, всё ещё полон энергии спустя столько лет. Игрок, который отверг Джоша и Джейсона в Сан-Франциско, кем бы он ни был, возможно, невольно помог создать лучшую подругу Эбби Макнетт. Пока Эбби кричит с заднего сиденья, чтобы поблагодарить меня за звонок, Лу говорит: «Глядя её глазами, он просто ещё один хороший человек. Она чувствует с ним связь на другом уровне. Она просто думает: „Ему нравится делать то же, что и мне“, и она не видит в нём суперзвезду НФЛ. Она просто видит в нём того, с кем можно играть».
Как только капитан Джерри узнал, зачем я в Буффало, ему нужно было показать мне кое-что.
Капитан Джерри управляет паромной переправой Queen City Bike Ferry, которая перевозит путешественников через реку Баффало из внутренней гавани во внешнюю и обратно. Расстояние составляет 600 футов, поездка занимает около пяти минут, стоимость проезда — 2 доллара в одну сторону. Переправа открыта с Дня памяти до Дня труда. Я приехал поздно вечером, на последний рейс, поэтому вместо того, чтобы переезжать с места на место, мы просто бродили по гавани, пока капитан Джерри рассказывал о своей жизни как редкого современного эрудита — ветеринара в экспедиции по спасению черепах в Средиземном море, инспектора по строительству стадиона Хаймарк, а теперь — капитана парома, управляющего земснарядами на реке, чтобы люди могли прогуляться или покататься на велосипеде по паркам на другом берегу.
Он указал на завод General Mills, расположенный ниже по течению реки, где производят Cheerios и Lucky Charms, а также на заброшенные сталелитейные заводы, виднеющиеся вдали, — реликвии богатой истории Баффало. Капитан Джерри родился здесь, жил по всему миру и в конце концов вернулся, его жизнь перекликается с утверждением Дель Рейда о том, что Баффало — город коренных жителей. «Если вы живете здесь, — сказал Рейд, — вы здесь родились. Мы не город приезжих».
Экскурсия была лишь прелюдией к тому, что капитан Джерри действительно хотел мне показать. Он направил лодку к статуе бронтозавра в парке за пределами гавани и, прежде чем начать говорить, рассмеялся. На статуе нарисована футболка с номером 17 и узором "Зубаз", и капитан Джерри говорит: "Вам следует сфотографировать это для вашей статьи, тогда все узнают, что даже здешние динозавры его любят".
Через несколько минут, после того как фотография была должным образом сделана, он сказал: «Знаете, что вам следует сделать? Вам следует написать что-нибудь плохое о Джоше Аллене».
Он произнес это как вызов. Добродушный вызов, но все же вызов. Мысль повисла в воздухе на минуту, пока он не отрывал глаз от реки, а паром был направлен прямо на динозавра.
«Почему?» — спросил я. «Ты знаешь о нём что-то плохое?»
Капитан Джерри, держа руки на штурвале, повернулся и посмотрел на меня, покачав головой.
«Нет, не знаю», — сказал он. — «И знаете что? Никто не знает».
